РЕГИСТРАЦИЯЯ забыл пароль
Мой статус VIPгарантия качества
VIP СТАТУС
Стань членом нашего закрытого клуба и получи подарочные месяцы!

.
Избранные гей фотоЛучшие посты за неделю
.
Русское гей порнодомашнее любительское
.
Горячие гей сайтыНавигатор гей интернета
.
Гей сайты   
 
С певцом беседует немецкий фотограф Вольфганг Тильманс.

Майкл попадался мне на камеру то там, то сям. Встретил же я его первый раз в 1995 году, когда он позвонил в мою галерею и застенчиво сказал: «Здравствуйте! Меня зовут Майкл. Скажите, а Вольфганг в городе? Дело в том, что сегодня моя группа выступает в «Мэдисон-сквер-гарден», и я хотел бы пригласить его на концерт». Меня в Нью-Йорке не было, но по возвращении мы встретились и подружились. Мы ни разу не работали вместе, так что это интервью можно назвать нашим дебютом. Мы сидим в номере одного лондонского отеля.

Майкл Стайп


МС: Купи мне ещё пару… как их там?.. «Ханро». Серые. Предпочитаю серые.
Помощник: Трусы-боксёры? Я правильно понимаю?

МС: Да, трусы. Ты что, не знаешь такие? Где-нибудь рядом.
Помощник: Хорошо-хорошо.
МС: Выпьешь чего-нибудь? Пиво или что-нибудь покрепче?

Пиво.
Какое? Или тебе всё равно?

Всё равно.
Закажи пиво в номер. А мне «кампари-соду».

Помощник: Хорошо. Пиво бочковое?
На самом деле, знаешь, что главное? Чтобы оно было в кружке.

Помощник: Понял. Кружку пива и «кампари-соду».
Благодарю вас, сэр.

Помощник: Не за что. Увидимся.
(С английским акцентом) Ну, здравствуй, Вольфганг!

Здравствуй! (Смеётся.)
Сначала поговорим?

Майкл Стайп



Да, давай.
Знай, я никогда на люди не делаю одного: я не говорю, как зовут, чем занимается и откуда тот, кого я люблю. Я рад поговорить о наших взаимоотношениях, но лишь отвлечённо. Не хочу выставлять его напоказ, так будет нечестно.

Ладно, договорились. Я догадывался об этом.
Я уже тебе это говорил?

Нет. Я понял из какого-то твоего интервью, в котором ты упоминал слово «господин»…
Именно. Так я его называю. Мне кажется, удачное слово. «Бойфренд» - как-то по-подростковому, отдаёт школой, ты не находишь?

Согласен.
«Любовник» - немного унизительно.

Да.
А «господин» - самое то. Для меня, по крайней мере.

Ты никогда не причислял себя к геям, как таковым…
Не причислял. Я думаю, между геем и не таким, как все, проведена черта. Для меня «не такой, как все» более нейтральное. Некоторые отождествляют себя как гей и никак иначе, или лесбиянка. Но, по-моему, много есть таких, которых так можно назвать с натяжкой. Безусловно, и то, и другое – самоидентификация. Что касается меня, мне больше нравится «не такой, как все», потому что такое определение не столь однозначно.

Это смахивает на вынужденное выпячивание. Наверное, в году 1969 сказать «я – гей» было уместнее, тогда это слово включало всё, что выходило за пределы основного направления. Сейчас же значение слова «гей» изменилось…
Оно стало определением нетрадиционного направления, может быть. Стало противопоставляться всему натуральному и включает в себя всю градацию, все оттенки. Мне очень нравятся женщины, но мужчины определённо больше. Но нельзя сказать, что я экспериментировал или не знал, кто я, когда встречался раньше с женщинами. Так случилось, что тот, кого я нашёл, по ком схожу с ума, - мужчина… Господин. (Смеётся.)

Появился садо-мазохистский подтекст. Это же не ваш тип отношений, ведь так?
Нет.

(Низким голосом) Господин.
Господин.

Майкл Стайп


Во время интервью ты когда-нибудь смотришь на задающего тебе вопросы как на сексуальный объект?
Интервью похоже на танец. Если ты много берёшь или даёшь интервью, понятно, что всё это шито белыми нитками. Ну, подумай, двое людей не знакомы друг с другом, но один из них знает о другом очень много. Ты собираешься вести беседу, что беседой назвать трудно. Работа журналиста, человека из СМИ, заключается в том, чтобы достать информацию, выудить из человека нечто, что никогда от него не слышали. Как мне кажется, тот, к кому приходят за интервью, должен провести линию, сказать: «Хватит. Это допустимо, а это - нет».

Но ты смотришь на журналиста как на?..
Да. Я же говорю, это танец. Ну, я бы не сказал, как на сексуальный объект, но, когда тебя фотографируют, или ты фотографируешь, в этом всегда присутствует флирт. Или во время беседы. Потому что ты открываешься, но не так, как своему возлюбленному или человеку, с которым спишь… Это другое.

В общем, при разговоре с журналистом ты смотришь на него только как на журналиста?
Да, я бы так сказал. Теперь да, в прошлом, может, и нет.

Сейчас твоё сердце занято.
Да, моё сердце занято. Господином. (Смеётся.) Вообще, я очень люблю пофлиртовать, всегда любил. Флирт – неотъемлемая часть меня. Думаю, когда люди вокруг меня понимают это, тогда им проще со мной. Если же они принимают флирт за чистую монету, мне жаль. Ну, такая у меня манера общения, что поделать. Я не думаю, что это так уж плохо. Раньше моё поведение истолковывалось неправильно чаще.

Уверен, ты жалеешь о том, что самолёты «Конкорд» больше не будут летать.
Да, очень жаль. На днях я заговорил о «Конкордах» с одним парнем, но его, видно, не заинтересовала эта тема. Я не понял, то ли здешний народ переболел ими, то ли самолёты попали в число новостей недели, а потом всё сошло на нет.

Ричард Брэнсон пытался выкупить их, предлагая за каждый самолёт миллион фунтов стерлингов, и говорил о промышленном вандализме, что, по-моему, верно.
Из-за того, что их решили вывести из эксплуатации?

Да. Британские авиалинии приобрели их всего за один фунт и на деньги налогоплательщиков. Ричард Брэнсон утверждал, что БА не вправе перекрыть этому промышленному памятнику дорогу…
В небо. Люди так часто, вроде, за одно с Ричардом Брэнсоном, а в решающий момент кидают его. Он хотел устроить на самом деле выгодную лотерею. Здесь жарко, или мне кажется?

Ну, я снял рубашку.
Редко символу удаётся оказаться выше доводов «за» и «против». В случае с «Конкордом» для меня искусство, технологии, наука и внешний вид – всё сошлось в этой красивой машине.

Майкл Стайп


Согласен.
Сидеть за одним столом со сторонниками защиты окружающей среды и пытаться привести доводы, когда тебя норовят раздавить как виноградину…

Нет, но кто-то же должен платить, понимаешь? Чтобы это произведение искусства летало, каждый день нужно продавать по сто билетов. И если в данном случае полагаться лишь на рациональность, тогда, конечно, «Конкорд» не полетит. Здесь не хватило высокой идеи. Заставить ежедневно сто человек выкладывать по 6 000 фунтов стерлингов… Что касается роскоши, всегда так выходит: если никто не готов за неё платить, надобность в ней отпадает. Меня обычно чрезмерная роскошь, богатство немного смущает. Но опять же: если никто не выкладывает за шик деньги, магия искусства пропадает. Это можно сравнить с тем, что вот мы против диктаторов и монархов, но мы всё-таки продолжаем восхищаться храмами и замками. Мы оказываемся перед дилеммой.
Да, мы оказываемся в тупике. Нельзя восхищаться архитектурой Всемирного торгового центра или железнодорожного вокзала в Милане, возведённого фашистами, и не почувствовать себя муравьём. Такое они оказывают на тебя воздействие. Феноменально! Феноменальное воздействие. Ты входишь в холл ВТЦ и в буквальном смысле превращаешься в жука.

Точно. Раз ты один из нас – тех, кто летал на «Конкорде», - скажи, ты когда-нибудь вступал в Сверхзвуковой клуб на большой высоте?
Нет, никогда. Но я заметил, особенно при длинных перелётах, что что-то происходит с воздухом. А ты?

Ты имеешь в виду эрекцию?
Нет, такое впечатление, что твои яйца становятся тяжелее и больше.

Ты серьёзно?
Со мной так было. Дикость, да? Ты идёшь поссать в туалет и оказываешься посередине отстойного фильма. У тебя два бокала шампанского, ты устал, находишься неизвестно где, где-то между пунктами А и Б. Что мне и нравится в полётах, на борту самолёта. Место, ты прекрасно его помнишь, но это место, которое можно найти лишь во времени. Именно поэтому я собираю посадочные талоны, у меня их огромная коллекция.

Неужели? Я тоже их собираю.
У меня их накопилось уже несколько сотен.

Друзья смеются надо мной.
Надо мной тоже.

Вот так совпадение! (Смеётся.)
Здорово! Я так рад узнать, что я не один такой.



Над тобой часто шутят: «Да, кстати, помощник должен сдать талоны в бухгалтерию».
Надо мной все смеются. Но я наклеиваю талоны ещё на борту. У меня… Мне даже немного стыдно. Думаю, журналу «Батт» я могу об этом рассказать. Так вот, у меня есть «Мой альбом», куда я вклеиваю всякую ерунду на память: сахарный пакетик с портретом Мартина Лютера Кинга, Джоном Кеннеди или с тем же «Конкордом»; билет на автобус из Испании с красивым шрифтом или со странным рисунком. Всё это я собираю в «Моём альбоме». Он всё больше раздувается, в нём чёрт ногу сломает. Он немного смахивает на дневники Питера Бирда (прим. американский фотограф). Но у меня всё-таки не такой беспорядок, как у него, я всё-таки Козерог. Я мыслю как Козерог. Отчасти. Ну, в общем, ты не идёшь в туалет, терпишь, оттягиваешь с питьём, а потом вдруг: «Вот дерьмо! Откуда это взялось?» Мне кажется, это происходит из-за…

Низкого давления воздуха?
Низкого давления воздуха, ага. Ты же знаешь, как деформируются пластиковые бутылки. Мне всегда кажется, что с моими органами происходит то же самое. В самолёте я много пью воды. Конечно, из-за этого я часто хожу в туалет. И каждый раз ты удивляешься этому снова и снова.

Я про бутылки не думаю, у меня просто встаёт. Сплю в поезде или в самолёте, просыпаюсь, а у меня…
Дружок, как камень! В поезде у тебя встаёт из-за вибрации. Брр-брр-брр… Я не верю в теории заговора, но мне порой кажется… (Стук в дверь.)
Коридорный: Всё хорошо, сэр?

Всё отлично, спасибо. Входите.
Коридорный: Добрый вечер, сэр.

Здравствуйте!
Нас всё устраивает.

Коридорный: Вам нужен поднос, сэр?
Нет, можете его забрать.

Коридорный: Тогда не буду вам больше мешать. О, простите, сэр, не могли бы вы дать мне автограф?
Конечно.

Майкл Стайп


Коридорный: Большое спасибо, сэр. Прекрасного вам вечера!
И вам того же. Спасибо. Возвращаясь к тому, о чём мы говорили... Я думал, при взлёте уровень кислорода в салоне специально снижается для того, чтобы усыпить пассажиров. Ведь от недостатка кислорода человека клонит в сон. Ты замечал, как много пассажиров засыпает ещё до того, как взлетит самолёт?

Я сразу отключаюсь. Ничего не могу с этим поделать.
Всё дело в понижении уровня кислорода. А знаешь, почему так происходит? Я узнавал. Для того, чтобы самолёт оторвался от земли, нужна мощность. Первые полтора километра самые трудные.

Хм.
Вот и пиво для Вольфганга и «кампари-сода» для Майкла.

Спасибо.
Ну, выпьем. За самый забавный журнал в мире.

Что-то официант часто говорил слово «сэр».
Да, и меня это раздражает. Знаешь, это южное: ты говоришь «сэр» в знак уважения. Это не столько правило обслуживания, сколько знак уважения.

Не хочу показаться слишком прямолинейным, но не расскажешь ли ты о своём первом сексуальном опыте?
О, боже! Разве мы раньше не говорили об этом? Пасха, Германия, брат и сестра, оба рыжие, в ванне.

Правда?
Мне было семь.

Да ну.
Клянусь.

Майкл Стайп


Вспоминаю, ты рассказывал мне, что часть детства провёл в Германии. Около двух лет, правильно?
Да, два года во Франкфурте. Брат с сестрой были старше меня. Я думаю, они прекрасно осознавали, что делали. В отличие от меня, они понимали, что наше занятие предосудительно. Я же раскрыл рот: «Ой, как интересно!» Рановато, я считаю. Думаю, то было моё пробуждение.

Вот даже как. Ты кончил?
Нет, не думаю. Нет.

Думаю, в семь кончить нельзя.
В семь лет? Думаю, нельзя. Но этот случай здорово врезался в мою память. Я прекрасно помню каждый день, прожитый в Германии. Время, проведённое там, я могу расписать по календарю. Тогда я многое узнал, на многое пролился свет. То было время открытий. Не только сексуальных. Я говорю вообще.

Супер!
Меня до сих пор заводят рыжие. Помню, у них дома лежал белый ковёр, а их мама носила бумажные платья. Она страдала от навязчивого невроза, так бы сейчас назвали её тогдашнее состояние. У неё был пунктик, что касалось чистоты. Ты должен был снять обувь ещё перед порогом дома. Не думаю, что она следовала буддизму.

Типичная немка. (Смеётся.)
Кажется, они были американцами, а не немцами.

Твой отец был военным?
Да. Я ездил к дому, в котором мы жили. В 1999 году, когда мы играли во Франкфурте. У меня был водитель, и я попросил его отвезти меня туда. Я помнил адрес.

Ты помнил адрес?
Говорю же, я всё прекрасно помню. Самое важное в этой истории то, что моя память избирательна. Я помню хорошо далеко не всё. Ты знаешь, что в моей памяти большие провалы. У всех так. Я думаю, это способствует написанию великолепных песен. Может показаться странным, что я так хорошо помню ту часть своего детства, которую провёл в Германии. Но это так потому, что жизнь там не соответствовала норме, которой для меня был тогда Юг. Я жил в Джорджии, а потом очутился в экзотичном Франкфурте. Так вот, я поехал к нашему дому, и он остался в точности таким же, как в детстве. С той лишь разницей, что появился сетчатый забор. Возле дома по-прежнему росли те же деревья.

Майкл Стайп


И ты заходил в квартиру?
Попытался. Я постучал в дверь, но никто не открыл. И знаешь, что удивительно? Я ремонтировал дом в Джорджии. Когда-то я купил дом рядом с нашим старым домом – так мне захотелось. Я верил, что наш старый дом защитит мой собственный новый. На самом деле, мне не столько нужен был дом, сколько хотелось вложить 30 000 долларов в его покраску, в починку крыши, чтобы затем его сдавать. Мы начали его ремонтировать и обнаружили, что он держится благодаря лишь термитной слюне. Там живого места не осталось. Просто чудо, что дом никого не придавил, что он устоял. Мы обновили его полностью, от самого фундамента, сохранив его изначальную форму: наружные стены и крышу. Убрали только внутренние перегородки да крышу установили стеклянную.

Ого, стеклянная крыша?
Ты что, никогда у меня там не был, в Джорджии? Красивый вышел дом, и чудной. Мне захотелось сделать полы с подогревом. Можно было положить деревянный пол, но в данном случае лучше бетонный. Так что я согласился на бетонный пол, но мне не хотелось, чтобы такой пол был везде. Я решил сделать терраццо (прим. мозаичный пол на бетонной основе), но не обычный. Мы поехали, нашли то, что нам надо, и выложили его по всему дому. Ремонт дома мы закончили в году 1996-м. Когда я поехал взглянуть на нашу франкфуртовскую квартиру, где я жил 28 лет назад, – это невероятно! – захожу я, смотрю под ноги и вижу точно такой же пол.

Действительно невероятно.
Будто в моём мозгу отпечаталось, что этот пол лежал в месте, где покой и мир, где дом. Я положил точно такой же пол у себя дома в Джорджии 30 лет спустя. Вернуться во Франкфурт и увидеть его – это непостижимо.

Да, невероятно. А как ты относишься к солдатам? Они присутствовали в твоих фантазиях?
М-м-м, нет. О чём ты говоришь? Мне было всего семь.

Ты боялся их?
Как ты думаешь, если мой отец был одним из них? Меня постоянно окружали люди в форме. Я ровно к ним дышал. Я о них никак не думал.

Кстати, к слову об отце. Объясни мне отношение к слову «папик», так свойственному американцам. Я имею в виду гомосексуальную Америку или Америку не такую, как все.
Папик? Ты про сабкультуру?

Майкл Стайп


Да.
Ты от моего отца переходишь к папикам? (Оба смеются.) Вольфганг!

Не думаю, что народ неуважительно относится к своим отцам. В Европе со мной такого никогда не случалось, у меня никогда не доходило… Я никогда не фантазировал об отце. В Америке же вечно сталкиваешься с «о, папик!», «вот мне бы настоящего сексуального папика».
Мы с тобой вращаемся в разных кругах. (Смеётся.) У меня есть друзья-«медведи», думаю, это одно и то же.

Точно. Типа большого, властного мужика, который оберегает тебя.
По-моему, это просто зрелые – необязательно подразумевающие подчинение, – крепкие отношения, которыми дорожат.

Наверно.
Может быть, я упрощаю, но по крайней мере я так себе это представляю.

Я никак не пойму, почему у нас в Европе по-другому.
Не знал, что у вас по-другому. Вообще-то, я не задумывался, как у вас.

Сейчас в Лондоне тема «медведей» очень актуальна.
Правда?

Просто очень. Всякие «Верзила», «XXL», «Рык» и «Гав».
Прямо название клубов. (Смеётся.)

Майкл Стайп


Так и есть. Это названия клубов.
Не говори, что это ещё одна субкультура. Меня уже ничем не удивишь, в мои-то 43 года. Я знаю, если я не видел, это не значит, что что-то не имеет право на существование. Если ты говоришь, что гав – субкультура в гей-среде, о которой я не знаю…

Да нет, название клуба для «медведей».
Ладно, пусть будет так. Гав. Я гав, а ты? Г-а-в, то есть тяв-тяв, лай собаки, правильно?

Всё верно. (Смеётся.)
Ты гав?

(Смеётся). Твоя группа всегда знала о тебе?
Кто?

Группа.
Всегда.

Всегда? И в 1983 году?
Скажу больше, в 1979-м.

Ещё до создания группы?
Мы с Питером сошлись в 1979 году. Три-четыре месяца я пытался уговорить его играть со мной на гитаре – я задумал собрать группу. Он говорил, что все гитаристы ещё те придурки, и что он не хотел быть одним из них. Я уламывал его и так и этак. Он знал лишь три аккорда, думал, что с такими данными нечего мечтать о группе. А я никогда не писал песен. Мы оба учились всему с самого начала. Потом мы познакомились с Майком, а он знал Билла. В общем, начало было положено в 1979-м, а в апреле 1980 года мы первый раз сыграли концерт, на дне рождения.
В самом начале, я отчётливо это помню, мы с Питером частенько засиживались до ночи и писали песни, играли на гитаре, болтали, слушали записи, смотрели телик. Как-то раз мы сидели на его кровати, я поворачиваюсь к нему и говорю: «Слушай, если ты думаешь, что я запал на тебя, ты ошибаешься. Между нами ничего нет. Мы просто друзья, которые вместе играют в группе, и точка».

Майкл Стайп


Он так сказал?
Я сказал ему. Потому что близость между нами в то время была для меня очень важна. Она и сейчас для меня важна.

Он знал, что ты не такой, как все, и мог подумать…
Не знаю, знал ли он, но так я ему типа говорил: «Если ты думаешь, что я заигрываю с тобой, это не так. Просто у меня такой стиль общения. Мы друзья, мы играем в группе. Такие у нас с тобой отношения».

У тебя были тогда бойфренды, партнёры?
Да, у меня хватало и парней, и девушек. Я рано начал. Было сложновато, ведь я не знал, к кому себя причислить. Третьим полом мне не хотелось себя называть, так же, как и бисексуалом. Мне не нравилось это слово. Я не мог определиться, пока не достиг 18-19-летнего возраста. Я думал, что больше тянусь к мужчинам, но, бывало, я встречал женщин, к которым меня очень влекло и с которыми мне хотелось иметь отношения. Я всегда полагался на своё сердце, реже на то, что у меня между ног. (Смеётся.) Я постоянно испытываю неловкость, когда рассказываю о своей личной жизни, о том, кто я есть.

На самом деле мне самому очень интересно. Ты занял странную позицию… Как многие эксцентричные артисты, которые не заявляли открыто о своих предпочтениях и находили язык с аудиторией геев, каким-то образом посылали сигнал и в то же время по той или иной причине оставались закрытыми.
Да, бытует мнение, что записывающие компании воюют с группами. Я ни с кем не воевал и не воюю.

Постой. Я не думаю, что дело в компаниях. Посмотри, что происходило, по крайней мере, в 1980-х годах. Мало кто действительно уцелел после того, как признался. Ты же как-то умудрился… С тобой, по сегодняшний день, всё обстоит иначе. Народ постепенно принял…
Народ всегда хочет об этом говорить.

Разве?
Да. Всегда.

Понятно…
Публика никогда не принимает то, что я пытаюсь до неё донести. Это не так просто. Главное – не ляпнуть лишнего. Я считаю, многие свыкаются. А есть люди, которым очень удобно относить себя к одним, а не к другим – и это замечательно. Я рад за них. Есть люди, для кого это – состояние души, слово, отождествление, или даже больше… Если говорить обо мне, я горжусь тем, что я никогда не упоминал своих подружек, и парней тоже. Я никогда не фотографировался под руку с женщиной. Я не прикидывался тем, кем я не являлся. Я всегда был очень честным, открытым с близкими людьми. К своей же аудитории у меня был такой подход: если вы ничего не понимаете, я вам так и ничего не скажу – потому что это не ваше дело. Для меня это очень личное.



С тех пор, как ты в группе, ты знакомишься с парнями, ходя по барам? Ведь трудно оставаться инкогнито. Ты всегда находишь парней через?..
Друзей? Нет. Я всё-таки социальное животное. Я много куда хожу.

Я знаю, видел. К тебе, вроде, на улице не пристают.
Я не знаменитость, к которой пристают на улице.

Я об этом и говорю. Народ относиться к тебе с уважением.
Познакомиться с человеком для меня не проблема. Я доверяю своим инстинктам. Мне человек сразу нравится или нет. Кажется, в отношении людей у меня сильно развит барометр. Я чувствую хороших людей. Меня окружают хорошие люди. Правда, мой барометр глючит, когда я вижу смазливое лицо. (Смеётся.)

Тебя предавали? Кто-нибудь выкладывал твою подноготную журналистам? Ну, кроме истории с журналом «Батт» - я о ней читал…
Кэйси Спунер! Смешной был товарищ. С потрясающим чувством реальности. Господин Кэйси Спунер…

То что он поведал, не правда?
А какая у него задница! И улыбка, смех. Смех почти что как у Вольфганга Тильманса. Правда. (Смеётся.) Он – шедевр. Я отлучусь на минутку?

МС возвращается.

(Смеётся.) Когда это произошло?
Где-то в 1924-1929 годах. Давненько… (Смеётся.) Будто вчера. До сих пор доносится шёпот. В господине Кэйси Спунере всегда была искра. Она всё разгоралась, обещала выстрелить фейерверком.

Поговорим о славе. Ты встречался с Энди Уорхолом?
Угу.

Майкл Стайп


Всегда хотел спросить те6я о нём. Я заворожён загадочными историями людей, которые встречались, или не встречались, с ним.
Мы фотографировались вместе. Встречались один лишь раз. После фотосъёмки он пощёлкал меня. Фотографировались только мы вдвоём. И вот он поворачивается ко мне и говорит: а ты симпатичный. На что я отвечаю: спасибо. Он спрашивает: чем занимаешься? Я говорю: пою в группе. Он: так ты поп-звезда! Я: да нет, я просто пою в группе. Он: значит, ты поп-звезда. Я: да нет, говорю, я просто пою в группе. (Смеётся.) Потом он попросил у меня номер телефона. Я его ему дал. Вот только у меня не было автоответчика, поэтому я не знаю, звонил он мне или нет. Снимались мы в 1986 году.

Последний год его жизни.
Да, кажется, в 1986-м. У меня были рыжие брови и обесцвеченные волосы. Выходила забавная картина: я больше походил на Уорхола, чем он сам. Обесцвеченные волосы и рыжие брови. Отсутствующий взгляд я много лет копировал с него. Я понял это годы спустя, в году 1993-94-м. Копировал бессознательно специально для камер. На самом деле, из-за недоверия к фотографам. Не потому, что у меня была заниженная самооценка. Я считал, что я нефотогеничен. Я не доверял тем, кто пытался меня тут или там заснять. Это происходило на подсознательном уровне. Я смотрел так лишь в фотообъективы. И этот взгляд, вообще образ, я позаимствовал у Уорхола: невозмутимый вид, пустой взгляд прямо в камеру и руки по швам. Над этим образом я работал тринадцать лет. (Смеётся.)

Теперь это стало образом?
Теперь я способен развиваться дальше.

Хочешь чего-нибудь из минибара?
Нет, всё нормально. Не выходит ли у нас слишком серьёзное интервью? Мне бы не хотелось выглядеть занудой.

Ну, я боюсь быть навязчивым.
Не бойся. Если мне не понравится вопрос, я не буду на него отвечать.

Ты занимался аутдор-крузингом?
Чем?

Аутдор-крузингом.
Что это?

Ну, ходил ли ты в парки?
В парки я ездил на машине.

Может, занимался коттеджингом?
Нет! Никогда.

Майкл Стайп


(Смеётся.) Вообще никогда?
Никогда. Даже подростком.

Тебя никогда не привлекал анонимный секс?
Такой вид анонимного секса – нет. Я думаю, анонимный секс интересен на определённом этапе. Ты начинаешь фантазировать о нём, и потом тебе нужно что-то с этим делать.

И ты фантазировал?
Об анонимном сексе? Да. Конечно. Благодаря и ему тоже я сформировался как личность. (Оба смеются.)

Где ты его находил?
Настолько откровенно я не готов говорить. Ты меня смущаешь. Но автокрузингом я не занимался. Я правильно выразился?

Аутдор-крузингом.
Аутдор. Да, понял. Аутдор-крузинг – походы в парк, коттеджинг – в общественный туалет. Ни то, ни другое – не моё, это точно.

(Смеётся.)
Я смахиваю на девицу строгих нравов?

Представляю, с какими колоритными персонажами ты сталкивался.
Не говори. Стыдно вспомнить.

Н-да.
Итак, мы выяснили: я никогда не трахался в самолёте, никогда не цеплял кого-нибудь в парке, в туалете, и я не блюститель нравов.

(Смеётся.) Нет, ты не девица строгих нравов.
Если бы я так сказал, это бы попало в заголовки. (Оба смеются.) Представь: «Певец, названный Уорхолом поп-звездой, - не девица строгих нравов». (Опять смеются.)

Майкл Стайп


Я уважаю тебя за то, что ты не…
Лично мне кажется, что я вдыхаю и излучаю сексуальную энергию. Для меня секс очень важен. Идея того, что я всё время нахожусь в потоке сексуальной энергии – плыву я по течению или против него, – мне очень интересна. При этом быть ещё медийной персоной или знаменитостью… В моей работе не последнее значение имеет наблюдение. Как и для тебя, впрочем, тоже. Ты наблюдаешь, что-то запечатлеваешь с помощью фотокамеры. Стихов или зрительной памяти. Когда тебя все знают, тебя узнают, когда ты входишь в комнату – трудно быть наблюдателем. Ты должен уметь оставаться чистым листом, чтобы люди могли, пообщавшись с тобой, предоставить тебя самому себе. Я научился этому трюку: сначала общение с народом, потом – наблюдение.

В твоей музыке всегда присутствует тоска. Вчера я слушал ваш альбом, снова, или то был первый раз, - альбом хитов, и в нём так много песен, которые чуть ли не довели меня до…
Песни немножко тебя придавили? Или: не то, чтобы я хотел разрыдаться, но что-то типа того? Так и есть. Спасибо.

(Смеётся.)
Мне приятно это слышать.

При том, что я никогда не считал себя вашим поклонником.
Тебе не нравится наша музыка?

Ну, я бы так не сказал. Мне нравится у вас тоскливая нотка. Некая душещипательность. Я не говорю, что вы меланхолики, но вас с ней что-то роднит – и мне это созвучно.
Я всегда любил Нила Янга, хотя его музыка – не совсем моё. Но его голос… Та же тема. Голос у Нила Янга такой тонкий. Когда слушаешь его, кажется, что он вот-вот надломится. Как у Конора Оберста из Bright Eyes. У него так дрожит голос, будто для того, чтобы его извлечь, он собирает в себе все силы. Вообще я заметил, что меня привлекают люди со слегка другим, или не слегка, а совсем другим прочтением того, за что они берутся – и не важно, к каким средствам они прибегают. И юмор. Без юмора никуда. Мне всегда подавай глубокомыслие и юмор. "Интерпол". Вот кто меня радует в этом смысле.

Интерпол?!
Группа Interpol. Не знаешь такую?

Это?.. Нет, не знаю.
Их часто сравнивают с Joy Division. По звучанию, вокалу, по стилю в одежде. Но до чего же они хороши! Музыка у них что надо. И Конор Оберст. Конор превосходен. Рекомендую читателям «Батта» послушать его записи – не пожалеете.

Записи Конора?
Его группа называется Bright Eyes. И ещё одну, которую я бы поставил в один ряд с Bright Eyes. Послушайте Энди Лемастера из Атенса, штат Джорджия. Что касается музыки, прослеживается большая связь между Атенсом и Омахой, штат Небраска, - откуда родом Конор. Есть такая звукозаписывающая компания «Сэдл крик». Они пишут очень интересных музыкантов. Эти люди выдают очень неоднозначные вещи. Энди Лемастер играет в группе Now It’s Overhead. Их запись в позапрошлом году я назвал бы наилучшей. Я тащусь от неё. Это, бесспорно, один из лучших альбомов, которые я когда-либо слышал.


Поговорив в отеле «Беркли», Майкл и Вольфганг сели во взятый напрокат Роллс-Ройс и отправились на благотворительный вечер, устроенный Красным Крестом. Майкл пришёл в восторг, когда увидел статуэтку на капоте машины. (Журнал Butt, 2004 год)

Майкл Стайп

 
Другие новости по теме:
автор: 2oirazuzhe дата: 8 июля 2016 раздел: Гей фото » Гей книги, игры, обои
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гость, не могут оставлять комментарии в данной новости.