РЕГИСТРАЦИЯЯ забыл пароль
Мой статус VIPгарантия качества
VIP СТАТУС
Стань членом нашего закрытого клуба и получи подарочные месяцы!

.
Избранные гей фотоЛучшие посты за неделю
.
Русское гей порнодомашнее любительское
.
Горячие гей сайтыНавигатор гей интернета
.
Гей сайты   

Портрет пользователя

О том, что вы гей (бисексуал), знает(ют)...

Никто - 8 (26.67%)

Семья - 6 (20%)

Друзья - 11 (36.67%)

Я это не скрываю - 5 (16.67%)


 
 
Роберт Мэйплторп


С фотографом беседует Гари Индиана*.

Вот хороший вопрос: почему ни один нью-йоркский музей не выставлял твои работы?
Вопрос хороший, но на него легко ответить. Содержание некоторых моих фотографий может задеть чьи-то чувства. По крайне мере, в некоторой степени. Зато, так как я парень из Нью-Йорка, мне проще выставляться в Европе. Европейцам проще организовать провокационную выставку какого-нибудь иностранца, того, кто не живёт у них под боком.

Когда ты организуешь выставку, у тебя возникают трудности с цензурой?
Не прямо – косвенно. Мне никто не говорил: «Вам не видать выставки, потому что вы снимаете пенисы», или: «Вам лучше убрать этот снимок». Устроить мою выставку – серьёзное испытание, так что со мной организаторы предпочитают не связываться. Сейчас мы готовим выставку в Международном центре фотографии в Филадельфии, которая откроется в декабре и потом переедет, надеюсь, в Нью-Йорк. Мы как раз сейчас над этим работаем.

Оказывался ли ты в положении, когда какая-нибудь галерея хочет устроить выставку твоих работ и оговаривает, какие именно работы они желают выставить?
Может быть... Хотите фотографии определённой тематики – пожалуйста. Я всегда относился к таким запросам просто, я гибкий в этом отношении, за исключением случаев, когда выставка проводится в моей нью-йоркской коммерческой галерее, - тогда я своих позиций не сдаю. Когда же выставка проходит в любом другом месте, я все фотографии люблю одинаково. Если кто-то хочет выставить цветы, я предоставлю цветы. От меня вы никогда не услышите слов: «Если этот снимок не повесите, моей выставки вам не видеть как своих ушей». Выставляйте, что вашей душе угодно. Хотите портреты, будут вам портреты. Не вопрос, мне всё равно. Иногда они смягчаются и готовы включить в выставку определённые виды моих работ, но с некоторыми ограничениями, – скажем, пенис, но не эрегированный. Всё в порядке. Я много повидал фотографов, которые уж слишком чувствительны к тому, как будут представлены их работы. Меня отталкивают такие, я всеми силами стараюсь избежать подобного.

Тебе есть что сказать о новых натюрмортах?
Я готовлю серию гидротипных снимков (прим. фотографический метод изготовления цветных изображений с помощью водорастворимых красителей посредством трехцветной печати с окрашенных желатиновых рельефов), которые никогда ещё никому не показывал. Я работал с цветом с тех пор, как начал снимать, но мало, и никогда свои цветные работы не выставлял. Я всегда интересовался гидротипией, но не мог её себе позволить. А теперь могу, и поэтому обратился к прошлому. Это совершенно новая моя работа, последняя в группе. Не доведись мне работать с журналами, вероятно, я бы забросил гидротипию. Спасибо одному художественному редактору, с которым я работал. Многие «фотохудожники» не хотят иметь ничего общего с коммерцией, боятся, что она убьёт искусство. А я, напротив, считаю ее хорошим подспорьем. По-моему, классную отговорку они придумали. Если бы я не работал для журнала «Дом и сад» (House and Garden), тогда некоторые мои лучшие фотоснимки не увидели бы свет.

Не будь у меня работы, я бы ничего не написал за последние два года, серьёзно. То что ты говоришь о высокомерии отдельных лиц – правда. Меня тоже отталкивают такие люди.
Я видел людей, бегающих, не находящих себе места на открытиях. Я имею в виду натуралов. Это же твоё открытие, наслаждайся. Народу показываются твои работы, работы, созданные твоими собственными руками. Если ты волнуешься, что-то с тобой не так. Говорю, я видел, как здоровые мужики становились…

Не досчитался одного имени – боже мой!
Именно.

Роберт Мэйплторп


Паранойя.
Да, некрасиво. Очень надеюсь, что я таким никогда не стану.

В своей очередной выставке ты совмещаешь фотографии с объектами, над которыми ты пытался работать раньше. Пришло время объединить старое и новое…
Наконец я могу себе это позволить. Делать фотографии не на бумаге, а прибегая к другим материалам, к сожалению, очень дорого. Я больше не воспринимаю их как фотографии. Я смотрю на них как на объекты с фото.

Трудно их продать по хорошей цене?
Будь это живопись – да. Если бы я был не фотографом, а живописцем, денег я за такие объекты получал бы гораздо больше. Да они и так продаются не плохо. Картинка в раме стоит где-то 15 000 долларов – по-моему, для фотоснимка прилично.

По-моему, тоже.
На создание такого снимка требуется пара тысяч, вырученные деньги ты делишь с галереей. Речь не идёт о 50 000 долларов, столько обычно стоят картины – с ними мне нечего тягаться. Фотография очень отличается от живописи, она многограннее. Быть фотографом интереснее, потому что у тебя большая сфера деятельности: можно издавать альбомы, календари, делать открытки, можно работать в журналах, фото можно перепечатывать, можно снимать обложки для музыкальных альбомов – и более того ты можешь создавать арт-объекты. Всё это дополнительный заработок. Конечно, непростой, ты должен вкалывать. Но с живописцем я бы не поменялся местами. Я убеждён, у фотографа на много интереснее жизнь. Для меня важнее всего приобретённый опыт, его я ни на что не променяю. Вот что меня заботит – опыт, я собираю его по крупицам.

Как ты добиваешься от тех, кого фотографируешь, того что хочешь от них, или, скорее, чтобы они комфортно чувствовали себя с тобой? У всех разные приёмы. Сколько времени, вообще, у тебя уходит на то, чтобы понять, чего ты хочешь, скажем, когда делаешь портрет?
Это зависит от человека и от каждой конкретной ситуации. Общей формулы нет. Просто надо чувствовать человека. А фотографы часто не чувствуют. Я выступал в роли модели, и я видел, как некоторые пересекают эту черту. Может, они и добиваются желаемого эффекта, но это не мой подход. Берёшь кучу катушек, а потом начинается работа. Ощущение волшебства улетучивается. Мне кажется, не все фотографы это понимают, идут напролом. Я же очень гибкий. Я снимал обнажённым вот этого вот парня. Он был против, ему было дискомфортно. Я сказал ему, что не стану ничего такого делать, если он не хочет. Сказал, что я могу снять его обнажённым сейчас или в другой раз, если так будет удобнее, - а можем, вообще, не делать подобных снимков. Помню, в подростковом возрасте, в лет шестнадцать, я оказался в ситуации, когда один старый пердун хотел снять меня голым, он меня заставлял чуть ли не силой, стягивал с меня одежду – отвратительно. Чтобы я сделал с кем-то такое – да никогда! Никогда не стану заставлять человека делать то, чего он не хочет.

Мне любопытно, потому что у тебя буквально все снимки получаются эротическими. Это одна из главных особенностей твоих фотографий, ты воспринимаешь мир через призму эротики… Скажи, когда ты снимаешь пенис, ты снимаешь его точно так же, как, к примеру, вазу?
Ну да. Точнее, и да и нет. В сущности, я пытаюсь подойти к нему при работе точно так же, как к отдельному предмету. Но в данном случае сложнее, потому что перед тобой всё-таки человек, тебе приходится иметь дело с личностью, хотя это часть тела, тело-то живое, у пениса есть хозяин. В общем, труднее, но с другой стороны – то же самое. Я хочу сказать, что по-другому я на него не смотрю. Смотрю и смотрю, и не важно, что передо мной.

Ещё мне интересны фотографии в стиле S&M, которые, насколько я знаю, в Нью-Йорке не выставлялись.
Крупномасштабно – нет, ты прав. Только некоторые из них. Например, на выставке у Роберта Миллера – но я никогда не парился по этому поводу.

Роберт Мэйплторп


А это постановочные съёмки, или ты оказался свидетелем сего «перформанса»?
Съёмки постановочные. Почти всегда. За исключением одного-двух раз. Снимки получились размытыми, поскольку я фиксировал происходящее по-настоящему. В большинстве же случаев это просто воплощение моих фантазий. Люди, в этом участвующие, в теме, они не делают не ведомые им вещи, не ломают комедию. Так что у меня всё под контролем.

Из-за этих картинок у тебя возникали проблемы? Как к ним отнеслись критики?
Возникали. Как-то смешно. Даже с теми, кто в курсе, что я делаю. Почему-то народ не принимает их. Забавно. Для меня это уже в прошлом, но, кажется, они повлияли на то, как люди воспринимают моё творчество, хотя, возможно, некоторые и не видели их вовсе. У меня были отзывы, особенно в гей-прессе, где по фотографиям в стиле S&M прошлись будь здоров. Они нападали лично на меня, решили, что я один из таких, по их мнению только садомазохисты могут снимать эту жуть. Так странно. Я очень расстраивался. Их негативная критика не конструктивная, она не делает тебя лучше, хотя, как показывает время, в отношении твоей загадки или чего бы там ни было она не причиняет никакого вреда. Наверное, стоит добавить, что я не пытался создать вокруг себя ажиотаж. Никогда. Люди заблуждаются, полагая, что я такой умный, что добиваюсь определённого признания. Заявляю: и в мыслях не было.

У многих странные, пуританские представления о том, на что должно смотреть и что должно снимать.

Мы покинули лофт Роберта Мэйплторпа и зашли в ближайший ресторан. Разговор перешёл на фотографию «без лести» и на появление с камерой в общественных местах.

Лучшее фото, что я сделал на вечеринке, - секретничающие Мик Джаггер и Бьянка. Я щёлкнул их, и мне стало так неловко. Я придерживаюсь того мнения, что подобные вещи очень характерны – я про выведывание тайн, и это совсем не моё. Я не хочу знать никаких секретов, мне на них наплевать. Ты оказываешься в странной роли вуайериста. У тебя есть камера, и камера находится между тобой и происходящим вокруг. Хотя меня пригласили в качестве гостя, закончилось тем, что я не был никаким гостем. Я просто снимал. Мне не понравилась вечеринка. Я думаю, что многие из тех, кто снимает, не знают, как получать удовольствие без камеры. Для таких, как я, провести хорошо время – это значит смотреть на всё через объектив. Иного мы просто не представляем.

Камера в моих руках меняет всё…
Вот именно. Взять даже сексуальные картинки, это же театр, действо, разыгранное специально для фотосессии. Сексом это не назовёшь – создание сексуальных фотографий. Если ты вуайерист, прекрасно, но это не секс. Ничего с ним общего. Даже при наличии оргазма. Это работа чистой воды. Со стороны кажется: ой, как клёво, - но это заблуждение. Чтобы сделать снимки такого рода, нужно приложить немало усилий. И не только мне, но и тем, кто позирует. Модели не снимаются с мыслью о деньгах, они полностью погружены в то, что делают.

Если у тебя возникло желание кого-то сфотографировать…
Никого я не желаю фотографировать! Меня спрашивают: кого ты хочешь снять? Никого. Сейчас я работаю над альбомом о женщинах – он так и называется «О женщинах» (On Women), - так у меня имён целый список. Чтобы кого-то выбрать, надо потрудиться, потому что нужно учесть пожелания издателя. Лично я не столь щепетилен. Мне важна суть, а ты должен писать письма, сидеть на телефоне, вести переговоры с агентом – всё страшно сложно. По этой причине я никогда не снимал Мика Джаггера или – можешь взглянуть на список – Дэвида Боуи, всех этих знаменитостей, потому что до них не добраться. Я надеюсь, может, они сами ко мне придут. Они не сильно-то мне нужны, чтобы так мучиться. О чём ты меня спрашивал, извини?

Роберт Мэйплторп


Если ты заметил человека, и у тебя возникло желание его сфотографировать, ты подойдёшь к нему?
Я пробовал раз или два. Как-то в Калифорнии я увидел двухметрового красавца, он был таким красивым, таким высоким, что я подумал: «Боже, если бы я был режиссёром, я бы снял его в своём фильме». Я подошёл, заговорил с ним, дал ему свою визитку – тогда я приехал по делам в Калифорнию, - и что? Не позвонил он мне. Со мной этот номер не проходит. Обычно я знакомлюсь со своими моделями в порядке дружеского общения. Иногда мне присылают людей. Часто тот, кто присылает, думает, что человек мне идеально подходит, а на самом деле – нет. Но я не злюсь. Или они хотят… Порой приходится работать с придурками, со сложными людьми, и они не понимают, то что я делаю, всё-таки получше порно будет. Я уже старый. Я могу и не обращать на это внимание, но если они не въезжают, то я бы предпочёл с такими не иметь дело. Когда ты молод, другой разговор, можно и воспользоваться шансом. Я не имею в виду сами фотографии, я по-прежнему готов рисковать, но что касается людей… Усилия, нервы того не стоят. Я сыт по горло, мне жалко времени. Я бы не сказал, что я типичный фотограф, по многим критериям. Я по-прежнему считаю, что жизненный опыт важнее фотографий. Тот багаж, который я накапливаю без камеры. По-другому никак, однако… Я слышал историю про то, как один фотограф несколько месяцев пытался заполучить одну персону, и вот назначена дата съёмок. Он подпрыгивает, кричит: «Я заполучил его! Я заполучил его!» Что за раболепие, не понимаю.

Твой путь к фотографии был долог, так ведь?
Я учился в художественной школе. Больше занимался черчением, рисованием, живописью, работал не со своими фотоматериалами, а из других источников. Вырезал фотографии, составлял коллажи… В какой-то момент я понял, что так не годится, что это паразитирование. Наступит день, на меня подадут в суд за воровство. Я почувствовал себя виноватым. Хоть я и разукрашивал их, всё равно я знал, что они не мои. Я подумал, будь снимки, которые я брал за основу, моими, так было бы гораздо интереснее. Но фотографом становится мне не хотелось. Мне хотелось творить. Кто-то подарил мне «Полароид», я снимал им несколько лет подряд. Так я и развил свой стиль – на моментальных снимках.

Забавно, как в определённых форматах ты больше не можешь смотреть на чёрно-белую картинку. Попробуй, достань чёрно-белую полароидную бумагу. Это похоже на разукрашивание старых чёрно-белых фильмов.
Сомневаюсь, что я видел разукрашенный фильм. Хотя, кажется, иногда такие показывают по телевизору. Я понимаю, о чём ты. Сейчас все привыкли к цвету. Если, переключая каналы, кто-то натыкается на чёрно-белое кино, то он думает: «А, старьё».

Но, как ни крути, чёрно-белое стильно. Скажи, что ты сейчас коллекционируешь? Стекло?
Я не знаю, что ещё коллекционировать. Всё очень дорогое, чтобы получить от этого настоящее удовольствие. Так всё серьёзно. Стоит тебе начать, что-то качественное стоит тысячи долларов. А я коллекционирую лишь ради забавы, ради самой коллекции. Когда это увлечение достигает определённых цен, тогда приходится задумываться, что ты делаешь. Я подумывал вернуться к старым фотографиям – раньше я собирал их, потом распродал. Теперь у меня другая коллекция. Я хочу сказать, что всегда что-нибудь собирал, но в настоящий момент – ничего. Одно время я собирал «серпантины», это такие урны, с фруктом. Сейчас они стоят несколько тысяч долларов. Дороговато для предмета интерьеров. Тут даже не в деньгах дело, сама идея… Всё подорожало. Ты когда-нибудь бывал в закусочной E.A.T. на Мэдисон-авеню?

Нет.
Сэндвич там стоит от шестнадцати до восемнадцати долларов. Ты понимаешь, я не хочу сказать, что у меня нет денег, они у меня есть, но, по-моему, неприлично отдавать такие деньги за какой-то сэндвич в простой закусочной.

Меня поразило, какой в этом смысле дешёвый Сан-Франциско.
Я люблю итальянские рестораны в Нью-Йорке за их пасту по двадцать долларов. Удивительно, тарелка спагетти тебе обходится в сорок долларов…

Мой друг этим летом зашёл в одно корейское место для вегетарианцев купить кукурузу…
Я побаиваюсь таких мест.

Они хотели взять с него доллар за три початка кукурузы. Кукурузы! Которой кормят свиней. Друг не выдержал и как закричит: «Прекратите! Это беспредел!»
Но он её всё-таки купил, наверное.

Роберт Мэйплторп


Думаю, да.
Бывают случаи, когда цифры ничего не значат. Посмотри, как я ношу деньги. Ты, наверное, носишь их так же. (Мэйплторп вытягивает пачку денег из кармана.) Дело не в том, что у меня нет денег, у меня тут одни двадцатки, но это ровным счётом ничего не значит.

Я взял бумажник впервые за долгое время. Но у меня всегда в кармане болтаются десятки, двадцатки…
Все возмущаются, а потом заканчивается тем, что покупается пара штанов за четыре сотни.

Сумасшествие. Если бы мы отказались…
А когда что-нибудь ломается, проще купить новое. Я пытался починить стиральную машину, у нас было четыре договорённости о встрече – они просто не показываются. Это неправильно. У меня ещё телевизор не работает. Чувствую, в часах сядет батарейка, проще будет купить новые часы.

У меня дома всё поломано. Одно и тоже везде. Единственное, что я понесу в ремонт – свою печатную машинку. Что касается другого… Народ говорит: «Неси назад в магазин». Они не понимают, что это для меня. Когда я иду в магазин за новой вещью, я будто вскарабкиваюсь на гору. По-моему, сейчас все так живут.
Согласен. Я так же виноват, как… Да мы все хороши.

Пока зарабатываются деньги, дешевле больше платить ни за что.
Америка выработала ужасную позицию. Её перенимает и Европа, плохое распространяется быстро. Это нездорово.

Нездорово, точно.
А что случилось с миром искусства? Возник феномен неверия.

Очень странно, потому что я попытался бросить эту дурацкую привычку в этом году, и я изменился к лучшему. В профессиональном плане. Я всегда вспоминал... В это время года я всегда вспоминаю роман Дорис Лессинг «Инструкция по спуску в преисподнюю» (Briefing for a Descent into Hell). Особенно в первый месяц, когда народ начинают с ума сходить на ровном месте.
Знаешь, что меня задевает? Никто никогда не напишет о моих выставках в контексте художественных журналов. Взять мою выставку у Миллера, они несколько месяцев молчат прежде, чем что-либо написать, но о моих выставках ни слова. Они продолжают печататься. Я знаю, потому что у меня обложка в «Артфоруме». Но ни об одной из последних четырёх моих выставок в Нью-Йорке они не написали. Ты видел мою выставку с чёрными мужчинами у Миллера? Казалось бы, идеальная для чьей-либо рецензии. Но нет! А выставку нефотографического искусства, зеркал и прочего, ты видел?

Где?
У Роберта Миллера, до того, как он переехал.

Роберт, я пытаюсь вспомнить.
Звезды, треугольники, зеркала, цветное стекло. Ни одной фотографии. Три выставки назад.

Роберт Мэйплторп


Одну выставку я пропустил. Должно быть, как раз эту.
Почему пресса избегает писать о моих работах в контексте искусства? В другом контексте – пожалуйста. Они им не подходят или что?

Даже не знаю, что сказать. Когда я работал первый год в «Голосе» (прим. имеется в виду еженедельная нью-йоркская газета The Village Voice («Голос Гринвич-Виллидж»)), я освещал фотовыставки больше, чем что-либо. Мне часто говорили в укор: «Слишком много фотографий».
Я уже забыл, что это фотография. Я не смотрю на них так, из-за размера, объёма того, что я сделал. Знаешь, я всегда завидую Синди Шерман. Вот у кого нет никогда никаких проблем.

Это правда.
Для рецензий её творчество идеально. Оно очень простое для журналистов, бери не хочу. Да что говорить, люди боятся сложностей, предпочитают их избегать.

Ну, может быть, они в силах понять лишь определённый жанр драматургии. И проект Синди Шерман приходится им как раз по душе, или приходился – до последней выставки. Для драмы это вульгарно.
Обидно делать выставку – в Нью-Йорке я провожу выставку каждые три года, два с половиной, если быть точным, - прикладывать уйму усилий и не иметь в широкой прессе рецензий. Ты не считаешь, проблема сегодняшнего искусства в том, что оно утратило элемент элитарности, слишком много людей, большая аудитория, очень многое становится товаром широкого потребления в противовес чему-то более уточнённому, или я не прав?

Не знаю, Роберт. Что касается меня, от всего происходящего вокруг я впадаю в полное уныние.
Что я и пытаюсь сделать: ввергнуть тебя в уныние.

Я зачастую думаю: лучше коллекционеры, покупающие искусство, нежели…
Срочные контракты, эти «свиные грудинки»?

Да, что-то вроде того. Хотя, может быть, и нет. Я хочу сказать, почему уже упомянутые отсутствующие имена должны быть богачами? Почему? Этот болван орал мне в лицо у дурацкой вещи Гилберта и Джорджа (прим. британские художники-авангардисты, работают в жанре перформанса и фотографии): «Ты ничего не смыслишь! Не делай вид, что ты мой друг, что симпатизируешь мне!» Я не притворялся, я поздоровался с ним, потому что он рядом стоял. Поздоровался просто из вежливости, так делают, даже если ты кого-то не выносишь. Орал: «Не надо мне твоё «здрасте», ничтожество!» На самом деле он сказал: «Ничтожество, королевна нашлась!» А я большей королевы, чем он, и не видел тогда, на вечеринке Гилберта и Джорджа. Ирония какая-то. Мне так хотелось, чтобы он сквозь землю провалился.
Такое со многими случается. А мне наплевать на уродов. Снова повторюсь: важно только то, что у людей за душой.

Да мне, по существу, тоже наплевать. Наплевать на их деньги и славу. Но ведь их желания не ограничиваются лишь этим, они ждут поклонения от людей, которым, может, начхать, что они там делают, или, вообще, начхать ни них самих. Они не признают малейшей критики.
Преимущество быть фотографом, того, чем я занимаюсь, - определённые приготовления, от которых никуда не деться. Я хочу сказать, что, пока всё не сойдётся воедино, я не сделаю снимок. Если же ты писатель, и у тебя есть печатная машинка…

Ты можешь готовиться бесконечно, ты это хочешь сказать? Художник больше связан с миром физическим, что само по себе гораздо приятнее, чем сидеть за машинкой. Когда ты сидишь, пишешь книгу, у тебя в процесс вовлечены не все органы чувств. А это его очень обедняет. К тому же, ты сидишь в полном одиночестве. Я никого не знаю, кто бы писал с кем-то на пару. (1988 год)



--------------------
* Гари Индиана (наст. имя: Гари Хойзингтон) - американский писатель, кинорежиссёр, художник.

Роберт Мэйплторп


Читайте книгу Патти Смит «Просто дети».
П. Смит о книге:
Я пообещала Роберту на смертном одре, что напишу её [книгу]. Делала разные пометки, для него я писала другие – из чего потом получилось «Коралловое море». На это нужно было время, потому что одновременно писать мемуары о покойном друге и рассказывать о своём вдовствующем положении тяжеловато. На какое-то время мне пришлось отложить данное Роберту обещание. За последние десять лет я наконец встала на ноги и привела дом в порядок, в буквальном и переносном смысле. Я могла снова начать. Я понимаю, может показаться, что книга довольно простая, чтобы на неё потратить десять лет, но я собирала материал, продумывала структуру. Иногда, признаюсь, было невыносимо. Я скучаю по нему. Порой перед глазами вставали такие ясные картины нашей молодости, что я лезла на стенку. У меня на реабилитацию ушли месяцы.

Смотрите новый фильм "Мэпплторп: Только полюбуйтесь".

Роберт Мэйплторп

 
Другие новости по теме:
автор: 2oirazuzhe дата: 3 июня 2016 раздел: Гей фото » Гей книги, игры, обои
 
.
Пассив: Briansoype (8 апреля 2017 06:45) сказал:
 
, , !
, , - HD17.RU

Информация
Посетители, находящиеся в группе Гость, не могут оставлять комментарии в данной новости.